Искусственный интеллект: его истоки и проблемы


Искусственный интеллект: его истоки и проблемы - стр. 8


Итак, мы рассмотрели математический подход к задаче построения интеллектуальных устройств, подразумевающий, что основой самого интеллекта являются логические умозаключения, а также основанный на "объективности" самих логических рассуждений. Этот взгляд на знание, язык и мышление отражает традицию рационализма западной философии, развитую в работах Платона, Галилея, Декарта, Лейбница и многих других философов, упомянутых ранее в этой главе. Также он отражает неявные предположения теста Тьюринга, особенно его взгляд на символьные рассуждения как критерий интеллекта, и веру, что "лобовое" сравнение с человеческим поведением пригодно для подтверждения интеллекта машины.

Опора на логику как способ представления языка и логические выводы как основной механизм разумных рассуждений настолько доминирует в западной философии, что их "истинность" часто кажется очевидной и неоспоримой. Поэтому не удивительно, что подходы, основанные на этих предположениях, главенствуют в науке искусственного интеллекта от ее зарождения до сегодняшнего дня.

Во второй половине XX века устои рационализма пошатнулись. Философский релятивизм в разных своих формах задавался вопросом об объективном базисе языка, науки, общества и самой мысли. Философия поздних работ Виттгенштейна [Wittgenstein, 1953] вынудила пересмотреть понятие смысла в естественных и формальных языках. Труды Геделя и Тьюринга подвергли сомнению основания самой математики. Постмодернистские идеи изменили наши взгляды на значимость и ценность в художественном и социальном контекстах. Искусственный интеллект также стал жертвой подобной критики. Действительно, трудности, которые встали на пути ИИ к его целям, часто рассматриваются как свидетельства ошибочности рационалистического взгляда [Winograd и Floras, 1986], [Lakoff и Johnson, 1999].

Две философские традиции- Виттгенштейна с Гуссерлем [Husserl, 1970, 1972] и Хайдеггера [Heidegger, 1962] являются основополагающими в этом пересмотре западной философии. В своей работе Виттгенштейн затронул многие допущения рационалистской традиции, включая основания языка, науки и знания. Естественный язык был главным предметом анализа Виттгенштейна. Этот философ опровергает мнение, что смысл человеческого языка можно вывести из каких-либо объективных основ.

В трудах Виттгенштейна, как и в теории речи (speech act theory), развитой Остином [Austin, 1962] и его последователями [Grice, 1975], [Searle, 1969], значение любого высказывания зависит от человеческого, культурного контекста. Значение слова "сиденье", к примеру, зависит от наличия физического объекта, который можно применить для сидения на нем, а также культурных соглашений об использовании сидений. Когда, например, большой плоский камень можно назвать сиденьем? Почему нелепо так называть королевский трон? Какая разница между человеческим пониманием "сиденья" и пониманием кота или собаки, которые в человеческом смысле сидеть не могут? Атакуя основы смысла, Виттгенштейн утверждал, что мы должны рассматривать использование языка посредством выбора и действий в изменчивом культурном контексте. Виттгенштейн даже распространил свою критику на науку и математику, утверждая, что они в такой же мере общественные конструкции, как и языки.

Гуссерль, отец феноменологии, рассматривал абстракции как объекты, укоренившиеся в конкретном "жизненном мире": рационалистская модель отодвигает конкретный поддерживающий ее мир на второй план. Для Гуссерля, как и для его ученика Хайдеггера и их сторонника Мерло-Понти [Merleau-Ponty, 1962], интеллект заключался не в знании истины, а в знании, как вести себя в постоянно меняющемся и развивающемся мире. Таким образом, в экзистенциалистско-феноменологической традиции интеллект рассматривается скорее с точки зрения выживания в мире, чем как набор логических утверждений о мире (в сочетании со схемой вывода).

Многие авторы, например Дрейфусы [Dreyfus и Dreyfus, 1985], а также Виноград и Флорес [Winograd и Flores, 1986], опирались на работы Виттгенштейна, Гуссерля и Хайдеггера в своей критике ИИ. Хотя многие практики ИИ продолжают разработку рациональнологической программной системы (также известной как GOFAI, или Good Old Fashioned AI - старый-добрый ИИ), все возрастающее число исследователей этой области, приняв во внимание эту критику, строят новые занимательные модели интеллекта. Придерживаясь идей Виттгенштейна об антропологических и культурных корнях знания, они обратились к социальным моделям интеллектуального поведения, иногда называемым ситуативными.

Пример альтернативы логическому подходу - исследования в области коннекционистского обучения (см. подраздел 1.2.9 и главу 10), в которых логике и работе рационального разума уделяется мало внимания, но сделана попытка достичь разумности посредством моделирования архитектуры реального мозга. В нейронных моделях интеллекта упор делается на способность мозга адаптироваться к миру, в котором он существует, с помощью изменений связей между отдельными нейронами. Знание в таких системах не выражается явными логическими конструкциями, а представляется в неявной форме, как свойство конфигураций таких взаимосвязей.

Иная модель интеллекта, заимствованная из биологии, навеяна процессами адаптации видов к окружающей среде. В разработках искусственной жизни и генетических алгоритмов (см. главу 11) принципы биологической эволюции применяются для решения сложных проблем. Такие программы не решают задачи посредством логических рассуждений. Они порождают популяции соревнующихся между собой решенийкандидатов и заставляют их совершенствоваться с помощью процессов, имитирующих биологическую эволюцию: неудачные кандидаты на решения отмирают, в то время как подающие надежды выживают и воспроизводятся путем создания новых решений из частей "успешных" родителей.

Социальные системы дают еще одно модельное представление интеллекта с помощью глобального поведения, которое позволяет им решать проблемы, которые бы не удалось решить отдельным их членам. Например, хотя ни один индивидуум не в состоянии точно предсказать количество буханок хлеба, которое потребит в заданный день Нью-Йорк, ситема всех нью-йоркских пекарен отлично справляется со снабжением города хлебом и делает это с минимальными затратами. Рынок акций отлично устанавливает относительную ценность сотен компаний, хотя каждый отдельный инвестор имеет лишь ограниченное знание о нескольких компаниях. Можно привести также пример из современной науки. Отдельные исследователи из университетской, производственной или правительственной среды сосредоточиваются на решении общих проблем. С помощью конференций и журналов, служащих основным средством сообщения, важные для общества в целом проблемы рассматриваются и решаются отдельными агентами, работающими отчасти независимо, хотя прогресс во многих случаях также направляется субсидиями.




Начало  Назад  Вперед



Книжный магазин